О, как прекрасен ты...
О, как прекрасен ты...
Париж...

Я птица...
Я маленькая птица...
Я парю над тобой...
И так легко мне...
Так радостно...
Я увидела Notre-Dame de Paris ...

Но что это?!! Солдаты... Почему солдаты на твоих улицах, Париж?.. Французы убивают французов... Как страшно! Как страшно мне парить... над смертью.

...КАРЛ!!!!
Принц Карл!!!
Проснитесь!!!

Она была в покоях принца. Глаза Карла были испуганны, в коридоре звенела сталь. Возле кровати стояла женщина со свечой в руках.

— Принц Карл, идемте!!!

Принц взял ее за руку, и в это время дверь сотрясло несколько сильных ударов.

— Попался, гаденыш!..

Дверь распахнулась. В комнату ворвались люди с мечами. Женщина заслонила Карла собой и подтолкнула его к тайной двери за гобеленом. В руке у нее возник кинжал. Солдат, вошедший первым, бесстрастно вонзил меч ей в грудь, двигаясь по направлению к принцу. Карл со всех ног бросился к двери за гобеленом. Один из солдат вскинул арбалет. Дребезжанье тетивы стиснуло сердце Жанны. Она резко выбросила руку, чтобы перехватить стрелу, и стрела вонзилась ей в ладонь.

Откуда-то издалека донесся ее крик. Плакала мать, бегущая к ее постели; за матерью бежал отец; из соседней комнаты выглядывали братья и сестры. Но все это было очень нереально и далеко, словно... во сне.

В королевских покоях замерли и солдаты, и Карл: они не видели Жанну, но видели стрелу, повисшую в воздухе. Жанна повернулась к Карлу:

— Беги...

1418. Домреми

Постепенно далекий и призрачный плач становился все громче, все отчетливее. Наконец Жанна поняла, что плачет она сама, а из ее пробитой насквозь ладони бежит кровь.

— Что же это?.. — шептала побелевшая мать.

— Тихо, все в порядке, — отец оторвал лоскут ткани от своей рубахи и принялся бинтовать руку девочки.

— Не... не... — заикалась от плача Жанна.

— Ш-ш-ш... — успокаивал ее отец. — Не плачь, солнышко...

— Не... говорите... никому...

— Не скажем, милая, не скажем.

1418. Церковь Домреми

— Скажи, Жанна, — господин Мине разговаривал с девочкой, недалеко стояли ее мать с отцом. — Что с тобой произошло?

Жанна молчала, глядя в одну точку.

— Может, ты вышла на улицу и упала на что-то острое?

Жанна не издавала ни звука. Священник вздохнул и подошел к ее родителям. Их глаза были испуганны.

— Не бойтесь, — ободряюще улыбнулся Жан Мине. — С девочкой все в порядке. Это часто бывает с детьми — она просто во сне ходила под луной...

— Да у нее рука насквозь пробита! — Жак Дарк в сердцах перебил священника.

Тот успокаивающе положил руку ему на плечо.

— Так бывает, Жак... Скорее всего, она бродила в сарае, споткнулась и упала на что-то ост-рое, на какой-то штырь. А так как сон у тех, кто ходит под луной, необычайно крепкий, то она успела вернуться в постель, перепугаться, начать кричать и только после этого проснулась.

— На полу не было крови! — Жак сбросил с плеча руку священника, но тот лишь улыбнулся в ответ.

— В ранах кровь появляется не моментально, Жак. Это ведь не бурдюк с вином. А со штыря кровь могли слизать собаки... Не переживай, Жак, такое случается. Просто следите за девочкой — особенно, чтобы свет луны не попадал на нее спящую. Пройдет год, может, два, и все станет как прежде.

1418. Церковь Домреми

— Господин Мине! — позвала священника Жанна. — Спасибо, что поговорили с моим отцом...

— Не за что, Жанна...

Девочка на секунду замялась, а потом выпалила давно приготовленную фразу:

— Но я все равно не в силах рассказать вам что-либо...

— Я знаю, Жанна, — священник улыбнулся. — Спасибо за то, что ты мне уже рассказала.

— Я принесла вам немного сыра...

— Спасибо, милая... но в Бриксе он нужнее, — священник заметил, что Жанна поглядывает в сторону тропинки, и еще раз улыбнулся. — Беги... беги к сиротам и утешь их.

1419

Маленькая девочка горько плакала в лесной часовенке.

Как плохо, когда короли не могут обратиться к прощению.

Как плохо, когда короли, призванные Господом к чести и благородству, падают во грех мести.

Жанна пыталась молиться за Карла, но смрад ночного тумана вползал в часовенку... и вместо молитвы получались лишь новые рыдания.

Словно сквозь колышущуюся толщу воды девочка вновь и вновь видела тайную встречу на Ионнском мосту в Монтро... герцога бургундского, который пришел с желанием мира, дофина Карла, который пришел с желанием мести.

Резкие взмахи секир охранников Карла.

Влажный, омерзительный хруст...

И далекий крик отчаяния, который так страшно и резко оборвался.

1420. Домреми

Боммм... Боммм...

В тот день исправно звонил колокол.

Жанна помнила, как раньше бранила звонаря за то, что он лениво выполняет свою работу. «Ну как так можно?! — кричала она. — Ты же не пускаешь с Небес самый чистый звук! Когда Небеса соприкасаются с землей, через колокола доносятся к нам Песнопения Ангелов!..»

Но звонарь звонил в колокола все так же лениво... Возмущенная Жанна пожаловалась матери. Та улыбнулась, как всегда мягко, и дала Жанне немного шерсти. Жанна отдала шерсть звонарю с тем условием, что он будет звонить исправно. Но прошло несколько дней, и звонарь опять стал звонить плохо, прячась за спины других, когда встречался с Жанной на людях.

...А в тот день колокол звонил прекрасно.

Тревожное чувство не покидало Жанну с самого утра, ей казалось, вот-вот должно произойти что-то страшное. Даже майское солнышко не могло развеять ее тоску; она лишь отмахнулась от ребят, когда те позвали ее играть на лугу.

Боммм... Боммм...

Словно чье-то сердце в огромной груди.

«Что ж звонарь звонит так исправно?» Жанна не могла найти себе места.

— Дочка, ты что, не пойдешь сегодня в Брикс? — спросила ее мать, но Жанна прошла мимо, словно в забытьи.

Боммм...

Жанна со всех ног бросилась к часовенке в лесу.

«Всевышний, Пастырь мой!.. Помилуй меня грешную...» — молилась она, стоя на коленях перед распятием.

Боммм...

Боммм...

...Жанна вдруг увидела кровавый росчерк — словно кто-то провел кинжалом по человеческой коже. На распятом теле Христа появилась кровоточащая рана.

«Всевышний, Пастырь мой!!!» — в ужасе закричала девочка.

Боммм...

Новый росчерк — завитушка, словно вьющийся стебелек колокольчика... новые капли крови, сочащиеся из пореза.

«Всевышний!!! Всевышний, помилуй!!!»

Грустные глаза... Прекрасные, грустные глаза Христа... Иссеченное Тело.

Когтистые руки мертвецов, тянущиеся к Нему со всех сторон, и кубки, подставленные под Кровь, бегущую из ран... Кровь сворачивалась в кубках, обращаясь черной смолой.

Грустные глаза Христа смотрели в самую душу девочки.

«Ааааааааааааааааааа!!!!!!» — закричала Жанна и ничком упала на пол.

«Ааааааааааааааааааа!!!!!!» — закричала она снова, потому что монстры вокруг лишь рас-смеялись в ответ ее крику.

...Жан Мине вздрогнул, словно от удара: прямо перед ним с пустыми глазами и белым ли-цом стояла Жанна.

— Отец... Отец Мине... — Жанна задыхалась, она едва выговаривала слова.

Священник попытался обнять девочку, но она вырвалась из его рук.

— Что же они наделали?!! Что же они все наделали?!!

Мине прижал дрожащее тельце к своей груди, а Жанна зашлась жутким, душераздирающим воплем, переходящим в плач.

— Пусть он не звонит!!! — кричала она. — Пусть он перестанет!!! Я не могу видеть это... Я не могу слышать это... Пусть он прекратит!!!

— Кто, Жанна?!!

— Звонарь, звонарь, звонарь, — билась в его руках девочка. — Пусть он прекратит звонить!!!

— Жанна!!! — священник принялся трясти ее за плечи. — Очнись, Жанна!!! Никто не звонил после обедни!!! Жанна!!!

Девочка продолжала горько-горько рыдать. Жан Мине обнял ее и крепко прижал к себе.

— Они продали Ее... Они продали Ее... Они продали Ее... — шептала сникшая Жанна.

Ее глаза были широко открыты, и невидящий взгляд упирался в небо.

— Как они могли?.. Как они могли... Как они могли...

Священник подхватил девочку на руки и побежал с ней в церковь. Он молился над ней три часа, и лишь потом ей стало легче.

— Скажешь маме, что тебя знобит, — посоветовал Жан Мине, проводив девочку до дома. — Пусть уложит тебя в постель и напоит горячим молоком. Не вздумай вставать дня три-четыре. Ты поняла меня?

Жанна послушно кивнула.

— Господин Мине... — сказала она тихо. — Сегодня... сегодня...

— Сегодня случилось что-то страшное, — закончил за нее священник. — Ты это почувствовала, но никому об этом не расскажешь. Для всех остальных ты просто простудилась.

— Господин Мине... мне очень... больно...

Священник отрывисто поцеловал ее в лоб и быстро пошел прочь, не в силах сдержать слез.

По прошествии трех недель Жан Мине узнал от путника, что в тот майский день в далеком городе Труа при содействии герцога Бургундского Филиппа и развратной супруги безумного короля Франции Изабеллы был подписан тайный договор. Договором этим обезумевший король отрекался от своего сына — принца Карла VII, объявляя преемником французской короны английского короля Генриха V и его наследников.

Франция была продана.