Сколько на всём белом свете живёт огней? рисунок

Сколько их, тех, которые голубые, красные, с оттенками жёлтого или фиолетового…движутся в большом пространстве? В пространстве, что и наше и не наше…В этом огромном, вмещающем в себя всё, чему только захочется проявиться в нем, месте.

Хотят ли они быть найденными и открытыми?

Думаю, не все из огней желают того… Скорее всего, есть и такие, которые всё же мечтают о друге! Друг для них (не знаю при каком расстоянии они могут встретиться) – светящаяся цель. И ближайшая, и далекая. Куда было бы лететь, если ни рядом, ни в конце просто нет никого...Но Друзья появляются рядом только при желании ещё кого-то «быть другом»!

Ждущие встречи огни готовы раскрыть свою …тайну! Как её не показать, не открыть, ведь Друг пришёл!


К тому же, если ты не огонь, тебе «ещё как» нужно огненное (тёплое и светлое).

Ветер подхватил маленькое семечко, поиграл кружа и весело подбрасывая его, а потом бережно опустил на маленькую полянку. Полянка находилась на очень живописном месте, окруженная с одной стороны разными деревьями, с другой бежала шаловливая речка. Была осенняя пора, полянка готовилась к зиме. Осыпались полевые цветы, пожелтела трава, семена притаились в земле, съёжились, приготовились к холодам и метелям. Упавшее семечко тоже зарылось в землю, ведь спать придется долго, до наступления весны. Семечко спало под толстым покрывалом снега, убаюканное песнями ветра, метелей. Пролетели долгие зимние месяцы, все чаще показывается солнышко, прикасаясь своими лучами к каждому притаившемуся семечку, словно говоря – просыпайтесь, весна пришла. От талой воды семечко набухло, стало мягким. И однажды кожура лопнула, и вниз пополз слабый корешок. Он протискивался среди других корешков все глубже и глубже, всасывая в себя воду, которая поднималась вверх и поднимала второй росток с семечком. Головка семечка показалась на поверхности земли, радуясь свету, солнцу. Скорлупки отлетели и освободили маленькие иголочки. «А ты откуда взялся» «Вместо листьев, какие - то колючки», «Что за уродина появилась на нашей полянке» - раздавались разные голоса со всех сторон.

Серая птица, нахохлившись, сидела на птичьем дворе и с тоской глядела в небо на пролетающую стаю белых, как снег, быстрокрылых птиц. Их оперение серебрилось под лучами солнца, свист крыльев и гортанные звуки вызывали смятение в душе, боль и тоску, звали куда-то в неведомое, недосягаемое, недоступное. Птица знала, что летать выше забора она не способна, хотя некоторые говорили, что когда-то она была белой. Да разве теперь узнаешь в этом сером бесформенном клубке перьев белую гордую птицу.

Набат звучал.
Горожане, недоуменно переглядываясь, шли на Главную площадь.

- Эй, что случилось! Почему ты звонишь?

- Тучи на Юге. Небо кроваво. – отвечал человек с Башни.

- Какие тучи?! Ничего там нет!

- Топот коней слышен! Враг наступает.

- Это не враг. Это наши победоносные войска. Они выиграли Айдорскую битву и возвращаются.

- Не сунутся теперь айдорцы! А тех, кто им помогал – наказать!

Я маленький человек, тот, который легко потерялся в парке аттракционов. В дневной праздности и людности сего места, в ночной его тиши. Днём здесь неимоверно легко и свободно. Вдыхая свежий воздух со сладкими нотками еды, теряю ощущение одиночества. К тому же всюду снуют люди, увлекаемые своими порывами и стремлениями. Шумно.  И хожу, чуть приоткрыв рот, словно впервые вижу всё разнообразие аттракционов. Они зовут меня неведомой и чрезвычайно притягательной силой громадных железных сооружений. От многообразия их кружится голова. Я стремлюсь успеть всюду, ношусь в вихрях праздности. Но когда этот восторг достигает апогея, словно холодный осенний ветер накатывает чувство одиночества. Я замираю. Вокруг тысячи, но я одна. Стою посреди шума, и слёзы безысходности и горя катятся по моим щекам. Кто-то присев передо мной на корточки, взглянет, вздохнёт и вложит в мою руку сладость. Сладость утешения. Но вот фигура этого человека теряется среди множества других… И вот, слёзы высыхают и снова продолжаю я свои поиски. Но. Наступает вечер. Больше всего я боюсь вечеров, потому что парк начинает медленно пустеть. В порыве отчаянья кидаюсь я, то к одному, то к другому человеку, пытаясь удержать их. Но они безразлично отталкивают меня. Парк опустел… Ветер носит обрывки афиш. День тихо перетекает в вечер. Остаётся лишь бродить бесцельно. Глухая тишина, только изредка слышен скрип железа. Становится всё холоднее. Сажусь на скамейку, тщетно дую на замерзшие руки. Наступает ночь. Одиночество и тишина подступают вплотную, как и слёзы. И вновь становится тоскливо и противно от ложного ощущения праздника, которое царило днём и от того, что всё более и более явственно чувствую, что выхода нет… Брожу по остывшим переходам. Маленький человек.