Еще снега сверкают свежие, Davidov podsnegnik
и на стекле узор сплошной,
но где-то теплятся подснежники
под рыжей лыжей,
под лыжней.

Трепещут маленькие чуда,
Торопят миг рожденья свой.
Потом девчонки их забудут
на теплом камне над Невой...

Но мне к чему цветочки нежные,
не тот уж возраст – годы гнут.
И все-таки, мои подснежники, -
они живут, они цветут!

Их не сорвешь и не потрогаешь, -
не на поляночке лесной -
они под вечными сугробами
суровости ненапускной.

Их бьют дожди, ломают ветры,
рабочим солнцем греет их.
Они в улыбках чуть приметных
неласковых друзей моих,

Что бродят тропами медвежьими,
пьют спирт,
стареют без жены,
но знаю – в них цветут подснежники,
вот здесь вот – с левой стороны.

***


МЫ

Это время
трудновато для пера.
Маяковский

nik mayorov

Есть в голосе моём звучание металла.
Я в жизнь вошёл тяжёлым и прямым.
Не всё умрёт. Не всё войдёт в каталог.
Но только пусть под именем моим
Потомок различит в архивном хламе
Кусок горячей, верной нам земли,
Где мы прошли с обугленными ртами
И мужество, как знамя, пронесли.

Мы жгли костры и вспять пускали реки.
Нам не хватало неба и воды.
Упрямой жизни в каждом человеке
Железом обозначены следы –
Так в нас запали прошлого приметы.
А как любили мы – спросите жён!
Пройдут века, и вам солгут портреты,
Где нашей жизни ход изображён.

Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.
Когда б не бой, не вечные исканья
Крутых путей к последней высоте,
Мы б сохранились в бронзовых ваяньях,
В столбцах газет, в набросках на холсте.

Но время шло. Меняли реки русла.
И жили мы, не тратя лишних слов,
Чтоб к вам прийти лишь в пересказах устных
Да в серой прозе наших дневников.
Мы брали пламя голыми руками.
Грудь раскрывали ветру. Из ковша
Тянули воду полными глотками
И в женщину влюблялись не спеша.

И шли вперёд, и падали, и, еле
В обмотках грубых ноги волоча,
Мы видели, как женщины глядели
На нашего шального трубача.
А тот трубил, мир ни во что не ставя
(Ремень сползал с покатого плеча),
Он тоже дома женщину оставил,
Не оглянувшись даже сгоряча.
Был камень твёрд, уступы каменисты,
Почти со всех сторон окружены,
Глядели вверх – и небо было чисто,
Как светлый лоб оставленной жены.

Так я пишу. Пусть неточны слова,
И слог тяжёл, и выраженья грубы!
О нас прошла всесветная молва.
Нам жажда зноем выпрямила губы.

Мир, как окно, для воздуха распахнут
Он нами пройден, пройден до конца,
И хорошо, что руки наши пахнут
Угрюмой песней верного свинца.

И как бы ни давили память годы,
Нас не забудут потому вовек,
Что, всей планете делая погоду,
Мы в плоть одели слово «Человек»!

1940

Её сапогами топтали.
Она оставалась в следах.
Ее на кресте распинали
Она расцветала в гвоздях.

Душили ее крышкою гроба,
Давили коленом на грудь.
Но даже без легких и ребер
Она заставляла вздохнуть.

06 lubov
05 lubov

Беспомощны с нею доносы.
Угрюмо молчат палачи.
Она и под сенью допросов
В орало ковала мечи.

Ей резали жилы и косы,
Она улыбалась в ответ.
Тушили на ней папиросы,
Как будто плевались в рассвет.

Её обольщали червонцем,
А ей в шалаше нипочем.
И плаха светилась как солнце,
Когда "целовалась" с мечом.
04 lubov
03 lubov Ее и под корень рубили,
Но пела листва в топорах.
Крапивой ей ложе стелили,
Она просыпалась в цветах.
Её в полумраке стреляли.
Она превращалась в рассвет.
Ей царство и трон обещали.
А ей снился бедный поэт.
07 lubov

01 lubov

Ее приворотом травили,
Пытаясь судьбу обмануть.
Её точно градусник били
Она собиралась как ртуть.

Я верю. Я помню. Я знаю.
Бессильна любая беда,
В сражении ада и рая.
Любовь побеждает всегда!

08 lubov

Александр Макаров
(02 июня 2015 года)

 

Отрывок из поэмы Сергея Есенина "Гуляй-поле"

Еще закон не отвердел,
Страна шумит, как непогода.
Хлестнула дерзко за предел
Нас отравившая свобода.

Россия! Сердцу милый край!
Душа сжимается от боли.
Уж сколько лет не слышит поле
Петушье пенье, песий лай.

Уж сколько лет наш тихий быт
Утратил мирные глаголы.
Как оспой, ямами копыт
Изрыты пастбища и долы.

Немолчный топот, громкий стон,
Визжат тачанки и телеги.
Ужель я сплю и вижу сон,
Что с копьями со всех сторон
Нас окружают печенеги?
Не сон, не сон, я вижу въявь,
Ничем не усыпленным взглядом,
Как, лошадей пуская вплавь,
Отряды скачут за отрядом.
Куда они? И где война?
Степная водь не внемлет слову.
Не знаю, светит ли луна
Иль всадник обронил подкову?
Все спуталось. . .

Но понял взор:
Страну родную в край из края,
Огнем и саблями сверкая,
Междоусобный рвет раздор.
. . . . . . . . . . . . . . .
Россия
- Страшный, чудный звон.
В деревьях березь, в цветь - подснежник.
Откуда закатился он,
Тебя встревоживший мятежник?
Суровый гений! Он меня
Влечет не по своей фигуре.
Он не садился на коня
И не летел навстречу буре.
Сплеча голов он не рубил,
Не обращал в побег пехоту. 
Одно в убийстве он любил
- Перепелиную охоту.

Для нас условен стал герой,
Мы любим тех, что в черных масках,
А он с сопливой детворой
Зимой катался на салазках.
И не носил он тех волос,
Что льют успех на женщин томных,
- Он с лысиною, как поднос,
Глядел скромней из самых скромных.
Застенчивый, простой и милый,
Он вроде сфинкса предо мной.
Я не пойму, какою силой
Сумел потрясть он шар земной?
Но он потряс. . .
Шуми и вей!
Крути свирепей, непогода,
Смывай с несчастного народа
Позор острогов и церквей.
. . . . . . . . . . . . . . .
Была пора жестоких лет,
Нас пестовали злые лапы.
На поприще крестьянских бед
Цвели имперские сатрапы.
. . . . . . . . . . . . . . .
Монархия! Зловещий смрад!
Веками шли пиры за пиром,
И продал власть аристократ
Промышленникам и банкирам.
Народ стонал, и в эту жуть
Страна ждала кого-нибудь. . .
И он пришел.
. . . . . . . . . . . . . . . .
Он мощным словом
Повел нас всех к истокам новым.
Он нам сказал: "Чтоб кончить муки,
Берите все в рабочьи руки.
Для вас спасенья больше нет
- Как ваша власть и ваш Совет".
. . . . . . . . . . . . . . . . .
И мы пошли под визг метели,
Куда глаза его глядели:
Пошли туда, где видел он
Освобожденье всех племен. . .
. . . . . . . . . . . . . . . . .
И вот он умер. . .
Плач досаден.
Не славят музы голос бед.
Из меднолающих громадин
Салют последний даден, даден.
Того, кто спас нас, больше нет.
Его уж нет, а те, кто вживе,
А те, кого оставил он,
Страну в бушующем разливе
Должны заковывать в бетон.
Для них не скажешь:
"Л е н и н умер!"
Их смерть к тоске не привела.
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Еще суровей и угрюмей
Они творят его дела. . .
1924

kirsanov КИРСАНОВ Семен Исаакович (5 (18) сентября 1906, Одесса - 10 декабря 1972, Москва), русский поэт. Публицистические, лирические, социально-философские поэмы («Товарищ Маркс», 1933; «Семь дней недели», 1956); стихотворная повесть «Макар Мазай» (1947-50; Государственная премия СССР, 1951); лирика.
Более подробно о нем на http://er3ed.qrz.ru/kirsanov.htm#biografia
а также http://www.sem40.ru/famous2/e429.shtml и http://lit.peoples.ru/poetry/semen_kirsanov/

Здесь мы публикуем подборку его стихов и поэму «Небо над Родиной».

 

vechn-ogon Нам не жить, как рабам,
Мы родились в России...
(Всеволод Багрицкий)

Мы продолжаем публикацию стихов советских поэтов, павших на Великой Отечественной войне. Эта серия началась с публикации стихов Вадима Стрельченко.
Что нас привлекло в этих стихах? - Искренность, острота чувств, устремленность в будущее.
У этих поэтов разное прошлое, но все они пришли на Землю в те годы, когда сгущалась тьма.
Они сделали свое дело и ушли, как герои... Сейчас, когда на нашу Россию, на всё живое идет атака сил хаоса, эти души снова с нами.
У них другие имена и лица, но они есть. Они показывают нам дорогу.
Давайте, вспомним, кто мы!

vadim-strelchenko Вадим Константинович Стрельченко родился в 1912 году в Херсоне. Отец его - служащий, мать - медицинская сестра. Вскоре после рождения сына семья переехала в Одессу, где Вадим, окончив семилетку, поступил учеником в профшколу.
В 1929 году в одесском журнале "Шквал" он опубликовал свое первое стихотворение. После этого стихи начинающего поэта часто печатались в одесских изданиях. Сам он работал слесарем на заводе. В 1931 году Э. Багрицкий, прочитав стихотворения Стрельченко, дал им высокую оценку и посоветовал напечатать в "Красной нови".
С 1936 года Вадим Стрельченко жил в Москве, профессионально занимаясь литературой. Одно время учился в Литературном институте имени Горького, но вскоре бросил его.
В 1937 году вышел первый сборник Стрельченко "Стихи товарища", в 1941-м - второй, "Моя фотография", куда входила также поэма "Валентин". В годы войны погибли многие стихотворения Стрельченко, так и не увидев света.
Несмотря на то что Вадим Стрельченко из-за плохого зрения был снят с воинского учета, он в самом начале Отечественной войны пошел добровольцем в народное ополчение, участвовал во многих боях и погиб в 1942 году под Вязьмой.

Rasul10 У очага
Дверцы печки растворены, угли раздуты,
И кирпич закопчен, и огонь тускловат,
Но гляжу я на пламя, и кажется, будто
Это вовсе не угли, а звезды горят.
Звезды детства горят, звезды неба родного,
Я сижу у огня, и мерещится мне,
Будто сказка отца вдруг послышалась снова,
Песня матери снова звенит в тишине.
Полночь. Гаснет огонь. Затворяю я дверцу –
Нет ни дыма, ни пламени, нет никого.
Что ж осталось? Тепло, подступившее к сердцу,
Песня матери, сказка отца моего.

Расул Гамзатов. Последняя цена.
Москва: Современник, 1979.

delfin

ДИСК ПЕРВЫЙ

Спасаясь от земных обид,
Я греб один в открытом море
без маяка на кругозоре,
далеким берегом забыт.

Под днищем злобная вода
скрипела, с лодкою в раздоре.
Нуждаясь в дружбе и опоре,
я был один, как никогда.

Rossiya nebesnaya На чело платок накинув синий,
Милосердна, любяща, чиста,
Медленно восходит над Россией
И над миром новая звезда.
С наших душ она снимает кожу.
Все горит. Нелегок свет зари.
Где тебя искать сегодня, Боже,
Если зашатались алтари?
- Всюду.
- Ждать чего?
- Любви и Блага.
- Где твой храм?
- В душе, как и всегда.
- Что нам заповедано?
- Отвага.
- Ждешь чего от каждого?
- Труда.
Мир пришла пора прямить и править,
Судным огнем опаляя плоть.
Лишь тогда в сиянии и славе
Явится на землю ваш Господь.
А шаги Его совсем уж близко,
Не на годы меряйте, на дни.
- Господи! Твою святую искру
В каждом нашем сердце охрани!

Творчество Елены Туркка - это со-единение света, звука, музыки Пространств, в которых нам, людям, - суждено жить.

m_22864

С душою пророка,
С печатью величья
На гордом челе,
Родился младенец
На диво земле.