{

Алтай, Уймонская долина, 2011 год.

Здесь мы встретились с удивительным человеком - Раисой Павловной Кучугановой.

Живёт она в селе Верхний Уймон. Благодаря ей в этом селе появился Музей истории и культуры Уймонской долины. Он расположен недалеко от дома Атамановых, где располагается мемориальный музей Н.К.Рериха.

Мое знакомство с Кудымкаром состоялось не так давно, весной 2008 года, когда коми-пермяцкий автономный округ уже вошел в состав Пермского края. От визита осталось впечатление, что дворец культуры Кудымкара, это не просто место, где проводятся разные ярмарки и дискотеки для молодежи, а настоящий островок культуры. Где по-прежнему, как и в советские годы, активно действуют клубы по интересам, занимаются детские музыкальные и танцевальные студии, проходят выставки известных художников и фотографов и многочисленные праздники. Причем не те праздники, как у нас, где народ идет в основном, чтобы выпить и закусить, а праздники в истинном понимании этого слова. Куда люди идут как на особое торжество нарядно одетыми, всеми семьями – бабушки, дедушки, мамы, папы и дети. И где всем весело, для каждого находится занятие по душе, каждый может выразить себя и получает от этого колоссальное удовлетворение.

см. также - Загадки народа коми

 

Белая зыбка к реке побежала. (Гусь.)

Белая девица по ночам улыбается. (Луна.)

Без рук, без ног, а на кол лезет. (Хмель.)

Безрукий-безногий по огородам шарит. (Ветер.)

Безрукий-безногий горы ставит. (Метель.)

Безголовый, бескрылый над рекой летит. (Облако.)

dom-kamenskih Первая встреча с Суксуном состоялась у меня осенью 1988 года. Проехав на машине почти полпути до Екатеринбурга под проливным дождем мы искали место для остановки и отдыха водителя, как вдруг неожиданно из-за холма взгляду предстала чудесная картина – огромный пруд, а на берегу белоснежный терем с высоким малиновым флюгелем. Это был Суксун. Так и врезался с тех пор в память этот белый терем, словно корабль, величественно парящий над гладью воды, невесть какими судьбами очутившийся в уральской глубинке. Ведь он так разительно контрастировал с серым, взбухшим от дождя деревом одноэтажных деревянных домов и непроходимой грязью, в которую мы окунулись чуть не по колено, после того, как выйдя из машины, направились за продуктами в ближайший сельский магазин. После, когда мне рассказывали про Суксун, в памяти всегда всплывал этот сказочный образ белого терема. И было очень обидно, что так и не удалось побывать внутри здания. Хотя в то время в нем еще находилось заводоуправление и попасть туда просто так, проездом было бы довольно сложно. Во второй свой визит в Суксун я очень хотела посетить этот дом, так как знала, что там уже располагается музей. Но меня ждало большое разочарование, не успела разместиться у друзей, как все наперебой стали рассказывать, что чудного белого терема больше нет. Не далее чем месяц назад он сгорел дотла. Причем случилось все в считанные минуты, в здании проводили сварку, искра попала под пол, старое дерево полыхнуло мгновенно, едва усели спасти коллекцию музея и то не всю. Так что экскурсию пришлось совершать не в чудный терем, яркую грезу моей юности, а на его пепелище. Конечно, было очень грустно, что так и не довелось побывать в этом удивительном доме, вдохнуть его старинную атмосферу. И как бы дразня мои несбывшиеся мечты, все пепелище было усыпано полуобгоревшими открытками, на которых словно величественный белый корабль возвышался дом усадьбы Каменских на фоне яркой, весенней зелени. Как бы напоминая о себе, что он не сон, что он на самом деле здесь был и навсегда останется в моей памяти.

Свадебная поэзия — изумительное явление русского фольклора. В ней нашли отражение многие стороны жизни народа, история семьи и брака. Но старинная крестьянская свадьба давно забыта. В памяти людей старшего поколения, живущих в глубинке, еще сохранились отдельные поэтические фрагменты, воспоминания об обрядовых действиях, смысл которых иногда трудно объяснить. Процесс забвения древнего свадебного обряда начался задолго до революции 1917 года. Он был связан с разрушением большой патриархальной семьи и с ломкой патриархальных отношений в деревне. Старинные свадебные песни переходили в другие песенные циклы и, трансформируясь, получали иное целевое назначение в народном быту, они превращались в игровые и хороводные песни. Фольклористы XIX века единодушно утверждали, что крестьянская свадебная поэзия исчезает, что приходится довольствоваться только обломками некогда великолепного художественного ансамбля.

Серьезный анализ свадебного обряда в Прикамье проводился на протяжении двадцати лет на основании этнографических данных собранных в Чердынском районе с 1947 по 1968 годы. Запись свадебных песен и обрядов именно в Чердыни не является случайностью. Чердынь, когда-то столица Велико-пермского княжества, Пермь Великая, колыбель освоения Урала и Сибири, богата не только археологическими памятниками, но и замечательными произведениями устной поэзии. До сих пор здесь сохранились в памяти народной многие жанры старого фольклора: сказки, песни, заговоры, календарная поэзия, народная драма. Устно-поэтические традиции здесь оказались намного сильней, нежели в других районах, чаще можно встретить талантливых сказителей, бережно сохраняющих поэтические традиции предков. Чердынская свадьба — это лучший вариант северной русской свадьбы, вариант очень полный, интересный и специфический.

lupya Еныб

На Лупье-реке, под урочищем Важгорт, есть холм. Он не такой уж и большой, но в этих местах - самая красивая и веселая высотка. С нее далеко видно округу.

Из-под холма родники бьют. Их три, и при каждом был колодец. Ключи из-под одного холма бьют, но в разных местах и в разные стороны текут. Вода чистейшая, с особым вкусом.

Название тому холму - Еныб, что значит Богово поле.

Почему его так именуют?

Мой дед до ста шести лет дожил, много повидал и об этом холме так рассказывал: «У Еныба стоял деревянный бог, мы ходили к нему молиться, как вы теперь - в церковь».

То изображение отец мой тоже знавал, а при мне его уже не было. Одни утверждали, что тот бог был вытесан из дерева, другие - что из камня. Где он теперь, куда его дели, я не слыхал. Возможно, когда появилась церковь, так туда унесли. Если же он был «важ ен» - чудской бог, так его спрятали где-то древние люди.

Во время последней войны старые люди еще ходили туда, только летом. Возьмут поесть и попить и пойдут на Еныб. А с какой целью - не знаю: или День пикапа справлять, или на поминки: около того места есть старый могильник - там чудские люди лежат.

Со всем скарбом под землю ушли

Древние люди жили в Кыдзыскуше и сами себя похоронили: вырыли ямы, поставили столбы, забрались в ямы со всем скарбом своим, скотом, да и обрушили на себя землю. То место старики называли Гажаыб - Веселое поле. Тут чучкие лежат.

Есть отдельные могилки, есть и общие. Старики указывали место, где лежат четыре брата: Чазь, Бач, Юкся и Пукся. На их могилах и трава не растет. Рядом с могилами стоят шесть берез и елей. Под этими деревьями поминки устраиваем, но не в семик, а в субботу -так, говорят, сами древние распорядились. Для поминального пирога рыбу ловят в речке Кыдзысе около урочища Каньявэр. Там пруд, а рыбы столько - больвейти!