Около магазина, как всегда, припарковалось несколько машин, стояли люди. И среди них, ближе ко входу стоял ...вертолёт.
- Вертолёт? – переспросил я. – Ну и что?
- Как «ну и что?» Он ...такой красивый был. Маленький такой, изящный... Ну знаешь, как там, на Западе.
- На западе?
- Ты слушай дальше. Он ведь весь деревянный! Даже сучок мне запомнился, на кабине, сбоку. Стоит, понимаешь, среди машин, будто так и надо.
Когда Кондрат рассказывал мне этот сон, у него прямо-таки светились глаза. Как будто вместо серьёзного 40-летнего мужика передо мной оказался мальчишка лет так 12-ти. Мечтательный и нетерпеливый.
- А дальше?
- Дальше ... Про грузовик-то я сразу забыл. Решил договориться с пилотом и лететь. Хотелось мне на этом вертолётике полетать!
Зашёл в магазин. Полно народу.
Думаю – где он? Смотрю – парень стоит и очки летные в руке держит. Такие, как в старину были.
И тут я как бы со стороны услышал. То есть я уже не там, а кто-то о ком-то говорит:
«Так он узнал, что летает он со скоростью 120 км/час, на четыре с половиной...»
- Четыре с половиной?
- Тысячи. Четыре с половиной тысячи. А вот метров или километров – не слышал...
- Короче, договорились мы с пилотом, вышел он из магазина, а я остался. Хожу около прилавков, ищу матери чего вкусненького купить. Оказывается я к ней собрался лететь-то. Хожу, но ничего не нахожу. Всякие булки, кексы, печенье. Всё какое-то яркое, как будто ядовитое.
И еще одна мысль – что мы об оплате с лётчиком не договорились. Денег-то хватит ли?
В-общем – вышел я из магазина пустой, долго там пробыл. Улетел поди летчик-то?
Нет, не улетел. Стоит вертолётик на месте, ждёт меня.
Сажусь в кабину... И интересно, не кабина это вовсе, а седло какое-то. И рычаги чуть спереди и по бокам – от педалей.
- Он что, без двигателя был?
- Вот именно! На педалях. Я помню, как самолеты педальные люди делали, не получалось. А тут вертолёт! Как мы взлетим?!
Всё же... поверил я. Пилот стал педали крутить, рычаги задвигались. Я давай помогать руками. Поднимаемся... Полетели!
И самым прекрасным образом полетели.
- Это как? – переспросил я.
- Да вот. Так ... услышалось, что ли? Как будто со стороны кто сказал и в то же время я сам.
И ещё – когда мне это лётчик сказал? – «когда нам нужно спуститься – мы меняемся» или «становимся»? – деревом, растением... вроде бы. Похоже я спрашивал, отдыхает ли он.
- А дальше?
- Дальше полёт кончился. Я, видимо, вспомнил о своём грузовике. Стою на дороге и радуюсь, что его нет. Исчез грузовик.
- Радуешься?
- Скорее это можно назвать «чувством глубокого удовлетворения».
- Странно. Но здорово!
- Смотрю по сторонам – лес стоит. Лиственный. И одно дерево приветливо так машет мне ветками. Радостно так.
Вспомнил я, что летчик про изменения говорил. Спустились – он изменился.
Смотрю вверх, в небо и там, чуть за облаками, – самолёт летит.
Старинный! Аэроплан, этажерка с крыльями, но гудит как настоящий. Большой такой.
- Аэроплан? Ну и... что в нем такого?
- Ну это красиво было. Он летел – как мечта. Я уже почувствовал, что они какие-то нездешние.
Улетел аэроплан, а потом платформа появилась. Летающая. Кольцо из решетчатых конструкций. Движки у нее, наверное от мотоцикла. Ревели, аж дымили. Три, то ли четыре летчика в ней.
Летит платформа, будто испытывают её. Туда повернёт, сюда...
Мысль, то ли голос: «А может возьмут меня?» - Сооружение движется, но как-то неуверенно.
Тогда я кричу: «Примите пассажира!»
Конструкция зависает метрах в 5-ти от земли. В одной из кабин, что внизу оказалась, парень сидит. Тоже пилот. И веревочку мне спускает. Тоненькую!
Сказав это, Кондрат прикрыл глаза.
- Я ведь всё время сомневался. Получится ли? Полетит ли вертолёт, выдержит ли веревочка.
Я ведь не просто так живу. Книги читаю.
Слышал, что новые возможности у людей открываются. И так меня это захватило – когда аэроплан увидел – так захватило!
Ведь как мы живём? - Ползаем тут.
А они - летают...
Мечта это моя прилетела. Когда мальчишкой был – самолёты рисовал, корабли. Думал, строить буду... Да ты ведь и сам помнить должен!
- Да...
- Словом, спустилась веревочка. Я за нее ухватился и лезу. Лезу вверх. Туда, где уже люди гроздьями висят – на этой штуке. Лётчику на голову чуть не наступил. А он, русоволосый такой, не сердится, нет!
Видимо залез я всё же туда. И опять – как бы со стороны слышу голос. Как мой, а может и не мой... Не помню точно, но помню лицо пилота. И чувствую, говорит этот голос, жалуется на жизнь: «... и вот из-за этого, приходится иметь нам домик». По лицу пилота слеза катится. Жалеет он нас, что ли? Или тяжко ему оттого, что мы и сами не разумеем. От неустроенности нашей, несвободы. Экая ж подлость – домик иметь!
Кондрат замолчал. Нотка горечи повисла в воздухе, но вскоре глаза моего друга радостно заблестели.
- Получается – всё возможно. И деревянный вертолёт. И горемыкам помочь. Что подумаешь – то и будет.
- Да, верно. Только за землю цепляться не надо. Если б ты эти кексы купил...
- Это – да...
