Урусвати знает, как многоцветна Агни-Йога. Внимательный глаз в пламени может различить многие оттенки. Условия окружающие влияют на цвет пламени. Также в различные времена является особая надобность Йоги. Можно увидеть и величие Радж-Йоги, можно заметить сияние Бхакти и узреть напряжение Джнана-Йоги, но можно найти и главную потребу светлой Карма-Йоги. Труд неотступен в дни смуты человечества. Так, среди различных цветов Агни-Йоги найдем стебель Карма-Йоги, на этом основании оправдается человечество.

Не будем удивляться, что не всегда давалось предпочтение суровой Карма-Йоге. Иногда ее как бы забывали под впечатлением величия и улыбки других достижений. Мы знаем, что Карма-Йога не может дать таких стремительных достижений, как Бхакти, но труд будет спасительным якорем планеты. Пусть пурпур Радж-Йога величественен и голубое сияние Бхакти прекрасно, но не менее прекрасен синий и фиолетовый Цвет Карма-Йога. Он как бы получил нечто от пурпура и также уплотнил голубое сияние. Труд и величественен, и полон любви. Так в пламени Йоги, названной Агни-Йогой, усмотрим цвета труда.

«Урусвати знает, что значит видеть глазами сердца. Каждый предмет будет увиден людьми по их внутреннему настроению. Не могут люди усвоить простую истину, что майя зарождается в их сознании, но следует пытаться вырваться из тенет самовнушения.

Кроме внешних восприятий, человек может найти искры действительности. Он может противопоставить внушению майи познание, живущее в его сердце. Могут усомниться – не будет ли это вторая майя с таким же обманчивым обликом? Но вспомним, что в тонком состоянии понимание значительно преображается и в Огненном Мире действительность уже выявлена, значит, человек сквозь плоть может вызывать проблески истины.

Пусть для огромного большинства майя остается необоримою, ибо они не помышляют о рассеивании ее, но некоторые искатели истины могут и в земном состоянии проникать до настоящей сущности вещей. Прежде всего они научатся познавать свои переходные настроения. Они увидят солнце ни веселым, ни мрачным, но будут знать, что их внутреннее чувство может окрасить даже великое светило.

Кто хочет совершенствоваться, тот должен преобороть плотные настроения. Если человек будет помнить об этой задаче, он уже избегнет многих заблуждений. Человек удержится от произнесения неправых суждений и поймет, что внутреннее чувство должно быть справедливым. Не будем думать, что эта задача сверхчеловечна, напротив, она принадлежит обиходу каждого дня, и для сотрудничества с Нами нужно учиться смотреть глазами сердца.

Мыслитель говорил: "Благодарю Богов, что не ослепну, ибо пока сердце бьется, оно будет зрячим".»

Живая Этика, Надземное, ч.2, 307

Радиостанция в Дели просила дать беседу о счастье. Что есть счастье? Счастье – это радость, а радость – в красоте. Она есть очаг всех творческих сил человека. Не в золоте счастье. Многие примеры, как глубоко несчастны бывают богачи. Не в золоте красота жизни. В золоте – роскошь. Но ведь роскошь – обычно антипод красоты.
Так же, как благодать, счастье – пугливая птичка. Легко отогнать волну счастья. Легко не почуять, откуда повеяло благодатное дуновение. В рутине каждодневного труда нелегко распознать крыло счастья. Осудить ли тех, кому вообще о счастье не приходилось слышать? Всем утесненным, всем огорченным в желчи и неприязни даже само слово о счастье покажется насмешкой.

Скажут "счастье" катается в блестящих моторах. "Счастье" упивается и нажирается в раззолоченных палатах. "Счастье" имеет власть притеснять, умалять, неправедничать и ломаться над слабым. "Счастье", как мрачный призрак, нависает и поганит каждый вздох и улыбку о прекрасном. Сказали ли в школах об этом размалеванном вампире, который в обиходе называется "счастьем" мещанским?

О жертвенности не сказали. Зато показали и воспели всю ложную позолоту прозябания. Да, показали и ухмылялись, называя наслаждение достижением. Много подделки, но особенно страшна подделка счастья. Как осуждать тянущихся к наслаждению, когда им и не говорили о жертвенности и о красоте подвига? А подвиги старых времен поставлены были под усмешку.

«Урусвати понимает значение молчания. Но какое это должно быть молчание? Люди думают, что не произнесение звука уже есть молчание. Но для истинной мощи молчание должно охватывать и наполнять все существо, тогда приходит общение с Высшим Миром, и образуется усиленная энергия. Мы знаем эти часы прилива энергии. Можно утверждать, что такое молчание есть самое высокое напряжение.

Следует приучаться к такому качеству, каждый постепенно приобретает его. Можно проследить в разных жизнях, как накопляется познание энергии. Человек от любого своего состояния может начать углублять свои возможности. Чем скорее он приступит к умножению своих познаний, тем лучше.

Когда в Нашей Башне царит молчание – значит, происходит особое напряжение. Общение с Высшим Миром есть почерпание новых сил. И Нам, и всему сущему нужно такое накопление. Ошибочно полагать, что Нам не нужно обновление энергии. Уявляю Нас с человеческой стороны, чтобы тем более скрепить связь с человечеством. Мы вовсе не желаем представиться заоблачными Существами, наоборот, Мы хотим быть близкими к людям Тружениками. Так пусть складывается близость, которая может быть преддверием сотрудничества, оно особенно нужно.»

Братство, Надземное, 89