Пожалуй, немного найдется людей, которые бы не слышали о «Молодой гвардии» из Краснодона и трагической судьбе ее членов. Известность этой подпольной антифашистской организации – это прежде всего заслуга Александра Фадеева, который написал одноименный роман. А вот о «Мальчишках с Карантинного» - именно так назвали этот безымянный партизанский отряд 13-16 летних школьников уже после окончания Великой Отечественной войны - мало, кто слышал, кроме жителей Херсона.

Карантинный – это остров в дельте Днепра, на котором еще в XVIII веке была таможня, пакгауз, а все суда, приходившие морем в Херсон, отбывали у его берегов месячный карантин. Сейчас на этом острове расположен один из жилых районов Херсона, судостроительный и судоремонтный заводы.

Новая майданная власть, борясь с наследием СССР, переименовала, как и многие улицы города, Комсомольский район в Корабельный, снесла памятники, но на памятник пионерам и комсомольцам даже у нее рука не поднялась. Впрочем, властям до этого памятника нет никакого дела. Ухаживают за ним и субботники устраивают рабочие судозавода, многие из которых живут как раз на этом самом Карантинном острове.

Летать в небе – разве это женское дело?»

Детство… Вижу себя маленькой худенькой девочкой. Ранним, ранним утром, услышав гул мотора, выбегаю во двор, прикрывшись ладонью от солнца, долго гляжу в синеву неба, провожаю взглядом самолет. Пытаюсь представить себе храбреца, который летит высоко над землей, один в бескрайнем пространстве. Кто он, осмелившийся взлететь выше птиц?
Я любила высоту. Каждое лето мы с родителями выезжали в пригородное селение Шувеляны, на дачу. Там росли инжировые и тутовые деревья. Я взбиралась на самые высокие. Мне нравилось смотреть сверху на плоские крыши домов, на сады и виноградники, на море, отороченное у берега белым кружевом прибоя.
— Зулейха! – обеспокоенно звала мать. – Где ты, Зулейха?
Притаюсь среди зеленых ветвей, молчу. Но мать хорошо знала мои повадки.
— Думаешь, не вижу? – кричала она. – Слезай сейчас же! – И вздыхала, разглядывая свежие царапины на моих ногах и руках: – В кого ты уродилась такая? Лазаешь всюду как мальчишку.
И еще я любила быстроту.
У наших соседей была лошадь, прозванная за буйный нрав «Сумасшедшей». Я часто поглядывала на нее: очень хотелось прокатиться на этой норовистой лошадке. И вот, как-то вижу: стоит «Сумасшедшая», запряженная в коляску, а в коляске никого нет. Недолго думая, я прыгнула в нее, гикнула. «Сумасшедшая» рванулась с места и понесла. Взрослые повыскакивали из дома, кричат в ужасе «Стой! Стой!», бегут за коляской. Какое там! Лошадь несется во весь опор – только мелькают дома, заборы, деревья. Никогда не забыть мне этой бешенной скачки по ухабам…
Мое детство и юность прошли в Баку. В те годы нефтяная промышленность республики оснащалась современной техникой. Ее бурный рост требовал новых молодых кадров. В моей семье считалось само собой разумеющимся: я окончу среднюю школу и поступлю в нефтяной институт, стану инженером-промысловиком.
Но судьба распорядилась по-иному. Вернее, я сама распорядилась своей судьбой, избрав другой путь.

23 февраля 1950 г. француженка Раймонда Дьен и её товарищи остановили эшелон с танками...

"... сам Сергей Прокофьев, тяжело уже больной, когда то включил тему Раймонды Дьен в свою ораторию «На страже мира», а стихи для оратории написал Самуил Маршак:

"Чтоб голос воющих сирен
Не возвещал тревоги,
Решилась лечь Раймонда Дьен
На полотно дороги.

События, о которых пойдет речь, произошли зимой 1943–44 годов, когда фашисты приняли зверское решение: использовать воспитанников Полоцкого детского дома № 1 как доноров. Немецким раненным солдатам нужна была кровь.

Где её взять? У детей. Первым встал на защиту мальчишек и девчонок директор детского дома Михаил Степанович Форинко. Конечно, для оккупантов никакого значения не имели жалость, сострадание и вообще сам факт такого зверства, поэтому сразу было ясно: это не аргументы.

Зато весомым стало рассуждение: как могут больные и голодные дети дать хорошую кровь? Никак. У них в крови недостаточно витаминов или хотя бы того же железа. К тому же в детском доме нет дров, выбиты окна, очень холодно. Дети всё время простужаются, а больные – какие же это доноры?

12 апреля – чёрный день для американской авиации сразу по двум причинам. Одна известна всей планете – это полёт в космос первого человека, которым стал русский лётчик-космонавт Юрий Гагарин.

Другая причина известна очень мало, хотя именно в этот день, ровно за десять лет до полёта Гагарина, русские асы трижды Героя Советского Союза Ивана Кожедуба, командовавшего тогда 324-й истребительной авиационной дивизией, развеяли миф о неуязвимости американских летающих суперкрепостей В-29 — тех самых, что сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки и готовились сделать то же самое с десятками городов СССР (в соответствии с планами войны против Советского Союза «Totality», «Pincher», «Dropshot», «Broiler/Frolic», «Charioteer», «Halfmoon/Fleetwood», «Trojan», «Off-tackle» и другими, принимавшимися, начиная с 1945 года, и совершенствовавшимися по мере накопления Соединёнными Штатами ядерного оружия).

Далеко не всегда подвиги на войне состояли в уничтожении большого количества личного состава и техники противника. Один из самых известных и бескровных героических поступков переводчицы, Зинаиды Степановой, позволил сохранить тысячи жизней советских солдат. Вера Мурманцева в своей книге «Советские женщины в Великой Отечественной войне» назвала его «самым женским подвигом» той войны.

Разведчица, переводчица и просто красавица

В 1942 году только что окончившая Московский учительский институт иностранных языков (современный МГЛУ) молоденькая девчушка,Зина Степанова, добровольцем отправилась на фронт. Поступив в распоряжение разведотдела 52-й гвардейской Рижской СД, переводчица неоднократно демонстрировала свои знания и беспримерную храбрость. Неся службу на Волховском фронте, она не раз доставляла в штаб важную информацию о планируемых фашистами ударах.

В январе 1944 года — во время Новгородско-Лужской наступательной операции — разведчица Зина стала одной из первых, кто под шквалом артиллерийского и пулеметного огня противника с автоматом наперевес ворвался на окраину города. А в августе того же года в Эстонии она повела за собой в контратаку бойцов дивизии и, даже будучи тяжело раненной, не покинула поля боя, продолжая поддерживать наступление автоматным огнем.

Но самый главный подвиг Степановой был еще впереди. Его подробно в своей книге «На главную битву русские еще не пришли» описал Максим Кузнецов.